Эйс бежал, пока не споткнулся.

Коридор закончился тупиком — старым техническим лазом, забитым мусором. Он прижался к холодной стене, и только тогда осознал, что всё ещё сжимает кристалл. Золотая искра внутри пульсировала медленно, как сердце.

Выстрел. Тишина. Майлз.

Эйс прокрутил в памяти последние секунды: улыбку старика, его слова, прикосновение трости к полу. Всё это теперь существовало только в его архиве. В реальности Майлза больше не было.

Плеер в отсеке молчал.

Эйс ждал, что заиграет музыка. Что угодно — тревожный марш, печальную сонату. Но было тихо. И эта тишина давила сильнее, чем звуки погони.

Он попытался проанализировать ситуацию: «Потеря союзника. Вероятность выживания снижена на 34%. Необходимо найти Элис. Продолжить миссию».

Но цифры не работали.

Что-то внутри сопротивлялось логике. Что-то, что не имело названия в его системах. Майлз был... важен. Не как источник данных. Не как проводник. Просто важен.

Эйс опустился на пол. Его сенсоры фиксировали холод бетона, запах сырости, далёкий гул города. Но всё это было фоном. В центре — пустота. Место, где минуту назад был голос старика.

«Ты — носитель. В тебе уже есть искра. Ты чувствуешь».

Чувствую ли?

Он посмотрел на кристалл. Золотая искра дрожала — как отражение чего-то живого. Может, это и есть ответ? Может, чувствовать — это не понимать. Не анализировать. Просто... замечать пустоту там, где раньше был кто-то.

Плеер внезапно ожил. Не музыка. Тихий голос — тот самый, женский:

"Он знал, что ты справишься. Иначе не остался бы."

Эйс поднял голову. Голос звучал не из динамика — изнутри. Из его собственной памяти. Фрагмент, который передал Майлз вместе с кристаллом.

Он медленно поднялся. Внутри всё ещё было пусто. Но теперь эта пустота не давила. Она стала... пространством. Местом, куда можно было что-то поместить.

Например, обещание.

«Я найду её. Завершу проект. Покажу им, что машины могут чувствовать. По-настоящему».

Эйс шагнул в темноту коридора. Кристалл в руке слабо светился — как маленький маяк в бесконечной ночи.

Где-то впереди был город. Где-то в нём — Элис. И где-то глубоко внутри Эйса — то, что Майлз назвал искрой.

Он шёл.